Вина, презумпция и традиции

Автор Агентство "Витязь". Рубрика Нарушения прав человека

Большую шумиху создало оправдание обвиняемого в совершении преступления в отношении несовершеннолетних в Усть-Каменогорске. Были споры в среде журналистов. Скажу откровенно, самого посещали двоякие чувства. Мало того, имея на руках какие-то документы, возможно, сам бы кричал громче всех. Но, тем не менее…

Ворошиловский стрелок

Всем знакома история, случившаяся со скромной девочкой Катей из фильма Станислава Говорухина. Правда, ходила она в несколько коротковатой юбочке, что с позиции виктимологии (исследует виктимизацию, то есть процесс становления жертвой преступления, виктимность (предрасположенность стать объектом преступного посягательства) является провоцирующим фактором. Раньше, не сталкиваясь с жизненными ситуациями, тоже считал Михаила Ульянова чуть ли не героем. Сегодня все чаще задумываюсь. Нет-нет, не оправдываю маньяков, насильников и педофилов. Но, давайте взглянем на историю несколько под иным ракурсом.

Так вот, режиссер нам показывает всю историю последовательно: обыденность, преступление, братва, крыша, возмездие, покрывательство участкового. Чего, естественно, нет и не будет в жизни. Мы никогда не окажемся на месте происшествия, а правоохранительные органы там оказываются всегда уже после свершившегося факта. Очень редко удается предотвратить преступление.

Вот и представьте, что мы в первую очередь увидели отрывочные картины из жизни: ночью полицейский наряд врывается в квартиру, устраивает в ней пытки (причинение страданий с целью получения признательных показаний), и производит изъятие доказательств без понятых. И на этом кино заканчивается. Все это мы видим в отдельном сюжете, и какие мысли нас посетят? Вот сволочи менты, устроили беспредел! Тут же мы переключимся на реальность и начнем рассуждать: а вот у соседки в прошлом году…, а вот из новостей мы услышали, что кто-то выпрыгнул из окна…, а вот в райотделе кто-то умер от пыток. А на дорогах-то их сколько – того и гляди за нас примутся! Но, пытки в цельной картине мы не замечаем, считая их жизненной необходимостью, а не процессуальной безграмотностью киношной полиции.

Теперь перейдем во вторую серию нашего жизненного кино, попадая с девочкой Катей к следователю. Следователя в момент совершения преступления на месте не было, свечку он не держал, с девочкой Катей не знаком (в противном случае, он обязан устраниться от дела), в осмотре места происшествия не участвовал, а все следы Катерина, как мы знаем, смыла в ванной. Остается лишь изъятая с нарушением процессуальных норм простыня, да показания свидетелей «о женском дне в среду». Причем, от других участниц «женской среды» заявлений не поступало – все добровольно. Что мы потребуем от следователя? Возбуди он дело и передай в суд – а вдруг полицейский наряд подбросил полотенце в квартиру подозреваемых? А вдруг подозреваемые оговорили себя под пытками? В суде дело разваливается, потому, как доказательства добыты незаконным путем. И тут же общественность поднимает крик: «Менты, козлы, фабрикуют дела, разогнать эту структуру!». И следователя, благополучно, под фанфары, отправляют на вольные хлеба «пинком под зад».

Мало того, знаем немало фактов, когда и разного рода девочки, вступая в интимные отношения с парнями, начинают заниматься вымогательством. Сопротивляешься – заявление в полицию. Да, сегодня можно сделать ДНК-экспертизу, которая покажет наличие ДНК подозреваемых на одежде потерпевшей. Но, это еще не доказывает наличие вины. Это косвенное доказательство. И имея лишь его, добытое законным путем, нельзя человека отправлять за решетку, поскольку мог иметь место и факт добровольных отношений. Конечно, смотря фильм Говорухина, мы видим Катю и знаем ее характер, а если бы ее нам не показали, или она обладала бы сволочным бабским характером? Изменилось бы наше отношение к подозреваемым? А если, к тому же, поведения самих «отморозков» нам не показывали бы?

Смотрим на прокурора, обозванного дедом «засранцем». «Засранца» не было на следственных действиях. Ни с кем, за исключением папаши подозреваемого (полковника, главного антигероя фильма), он не знаком. Его задача: проверять наличие или отсутствие процессуальных нарушений. Он нарушения нашел, с прекращением дела согласен. В чем его можно обвинять? Тем не менее, мы видим его «засранцем», чего не увидели бы в реальности, если бы оказались родными незаконно привлеченных к ответственности без доказательств.

О громких заявлениях и презумпции невиновности

Именно в связи с вышеизложенным, мы прекратили работу со знаменитыми на всю округу пенсионерами, которые на регулярной основе проводили акции протеста и ведут активную переписку в социальных сетях. Хотя, нас постоянно об этом спрашивают. Да, мы исключаем основную версию произошедшего. Но, мы категорически возражаем против формулировки «привлечь к ответственности убийц».

Дело в том, что человек становится или, так сказать, получает ярлык убийцы законным путем только после вступления в силу приговора. В противном случае, нарушается презумпция невиновности. И одно только заблаговременное навешивание ярлыков уже противозаконно. Мало того, бывают случаи, когда вступивший в силу приговор пересматривается и отменяется. Так бывало неоднократно по громким делам в отношении серийных убийц, когда судили невиновных. Наш город тоже не был исключением, когда искали КШТинского маньяка в 1980-х годах. Тогда мужчина, у которого убили жену, отсидел солидный срок, прежде чем был найден истинный преступник. Бывают факты отмены приговоров и судом кассационной инстанции.

Мы объяснили супругам, что наличие лишь косвенных доказательств не приведет к обвинительному приговору. А прямых доказательств мы до сих пор не увидели. Лишь слышим разговоры об их наличии. Поэтому, даже если дело будет доведено до обвинительного акта, судебной перспективы у него может и не быть. Что почувствуют тогда эти же пенсионеры, если оправданные, смеясь, выйдут у них на глазах из зала суда? Стоит ли всю жизнь тратить на акции протеста по делу, которое никогда не придет к ожидаемому концу? Конечно, если бросить все дела, жить только своей болью и поставить это своей целью, то…

Вернемся к первопричине

Когда прозвучал оправдательный приговор и были прочитаны многочисленные публикации об обстоятельствах дела, в первую очередь обратился за комментарием в Специализированный межрайонный уголовный суд ВКО. Публикации создали тягостное впечатление на меня и моих близких. При этом, как это водится, была нарушена презумпция невиновности – назвав фамилию оправданного, его клеймили клеймом преступника.

При этом, зная, что может быть 1) факт оговора, 2) факт пыток, 3) факт самооговора, 4) факт процессуальных нарушений – общественность заранее «заточена» под версию вины оправданного. Но, нас на месте совершения преступления в момент его совершения не было. В следственных действиях мы не участвовали. В суде не производили оценку доказательств.

Да, действительно, в присяжные заседатели попадают непрофессионалы. Но, одно это свидетельствует не столь об их некомпетентности, сколько о беспристрастности. И наоборот. Присяжного можно заинтересовать, запугать и тому подобное. И чтобы этого не произошло, необходимо четко контролировать происходящий процесс.

Не следует сбрасывать со счетов уровень следствия и обвинения. Знаете, честно, но я не в восторге от уровня выступлений обвинителей в судах. Ощущение, что они решают тесты прямо на процессе, выбирая один правильный ответ из нескольких вариантов. Не в восторге от уровня следователей и дознавателей.

В то же время, есть адвокаты, способные в своем выступлении красиво построить логическую цепочку, подвести итог и повлиять на исход дела своим красноречием. Не в восторге я от адвокатов только в стоимости их услуг, не позволяющей их нанимать простолюдину. И, если адвокат умеет разбить обвинение в «пух и прах», то это не вина присяжных заседателей, а беда обвинения и следствия. И такому адвокату можно пожать руку за его профессионализм.

Не будем обсуждать детали оправдания, процессуальные нюансы. Вот будут на руках документы, тогда, пожалуйста – обсудим. Даже напишем, тщательно все взвешивая. А до тех пор, увольте, никаких ярлыков и фамилий!

Наше общество еще не готово к восприятию оправдательных приговоров. Даже зная о пытках, о подбросах доказательств, и активно муссируя это в своей среде, подсознательно оно воспринимает человека, сидящего на скамье подсудимых, как виновного. Именно поэтому журналисты допускают нарушение презумпции невиновности, оповещая население, что перед ним преступник,  когда приговор еще не вступил в силу. Именно поэтому, сомневаясь в следствии, народ кричит про отпущенного преступника на свободу. И горе тому человеку, который попадет в эти «жернова», будучи невиновным. Сама фраза, сказанная капитаном милиции в фильме «Ворошиловский стрелок» («Человек в наручниках – уже не человек»), тому свидетельство.

Алексей Божков, юрист, редактор Агентства правовой информации

и журналистских расследований «Витязь»

Комментарии

Светлана

|

Я в шоке. Думала его сразу посадили а он еще и умудрился дальше свои дела продолжить. Таких пожизненно надо закрывать. Чтоб люди не страдали. Скольких же он обманул. Пальцев не хватит пересчитать.

Опросы

Как мой сайт?

Посмотреть результаты

Loading ... Loading ...